Человек с фамилией "Ланг" не имеет права на плохой фильм. И Кшиштоф Ланг, режиссер фильма "Март '68", снял то, что я буду помнить еще очень долго. Он взял тот страшный период польской истории (особенно страшный, поскольку закончился поражением и многолетней депрессией), ту холодную весну 1968 года, и снял ее не просто честно, но еще и очень красиво.
Я люблю польское кино. От военной трилогии Анджея Вайды до социальных триллеров Яна Комасы, польское кино имеет удивительную способность оставаться актуальным, стильным и человечным. И не важно - смотрю я "Тело Христово" 2019 года или "Человека на рельсах" (1956), я ощущаю картинку не только на художественном, но и на физиологическом уровне. Нет, это не моя страна, однако она вполне могла бы быть ею. Наверное, есть причина, по которой нам и сегодня так легко понимать абсурд Славомира Мрожека, куда более острый и человечный, чем абсурд другого какого-нибудь парижского эмигранта. Артюра Адамова, например. Или Эжена Ионеско.
"Март '68" - это довольно крупная польская премьера, и мне хотелось увидеть ее здесь, в Варшаве, причем увидеть на польском языке. В зале было не так много людей, однако я давно перестал принимать это близко к сердцу. В фильме звучит польский джаз, играют новые звезды польского кино (безусловная красота Ванессы Александер показалась бы бестактной, если бы она так здорово не держала кадр), но вот что действительно важно: так мало во всей этой истории успело устареть. Да, Польша пережила март 1968 года (без которого, наверное, не было бы Солидарности), пережила диктатуру и серых людей из центрального комитета партии, однако несомненно и то, что мир 2022 года узнает здесь себя. В студенческих протестах, в полицейских дубинках, в антисемитизме, в вынужденной иммиграции. Я думаю, можно только восхищаться страной, которая снимает художественные фильмы о самых болезненных годах своей новейшей истории.
Два студента переживают это время вместе. И, как это обычно бывает в жизни, окружающий мир начинает хватать за руку и назойливо барабанить в окно уютной квартиры. У него - отец в сером костюме и при должности. У нее - еврейская семья (существует заблуждение, что коммунизм плохо сочетался с ксенофобией; это не так). Их любовь безусловна, и сыграна с легкостью и без видимых усилий. Даже в самом конце, в этих судорожных последних сценах, я верю им. История, в общем, выигрывает от простоты повествования. Она достойна быть рассказанной хотя бы оттого, что повторяется до бесконечности. А еще она здорово сочетается с черно-белыми кадрами конца 60-х, со сдержанным джазом и эффектной работой оператора. Да и сама Варшава, в интерьерах мощеных улиц и приглушенных квартир, снята с любовью и вкусом. Выглядит все это действительно потрясающе.
Те события, и в особенности вопрос антисемитизма, остаются чувствительными для Польши. Согласно документам и свидетельствам, многие евреи уезжали по собственному желанию, а многие оставались и сохраняли влияние в общественной и даже политической жизни страны, однако мое преимущество в том, что я могу смотреть этот фильм отвлеченно. И увидеть аллегорию там, где другой почувствует спазм личной травмы. И это нормально - в этом сила и смысл искусства.
В конце каждого киносеанса наступает момент, когда зал вокруг оживает, и тебя словно вырывают из сна. Титры - это своеобразный будильник, который можно игнорировать. Однако затем все же наступает момент, когда нужно подняться и выйти в холодную дверь кинотеатра. На пути в сторону дома, люди вокруг могут стать приятным дополнением твоих мыслей. Ты рад им, и ты смотришь им вслед. Однако бывает, что ты не хочешь их видеть, и мечтаешь пройти по пустынной улице, где самый громкий звук - это звук проезжающей машины. Так было и в этот раз. Мы ничего не говорили. Мы молчали. В конце концов, этот март ведь еще не закончился.
