АукцЫон: 10 альбомов

Однажды у меня ушло ровно четыре минуты на то, чтобы полюбить АукцЫон: 

Старый диск в мутной пластиковой коробке, с ужасным оформлением в стиле бездушных компиляций конца 90-х. Кажется, он пролежал дома несколько лет, прежде чем у меня достало нервов его послушать. В конце концов, 'русская рок-музыка' - это неприятное сочетание слов.

В неплохом фильме Еще один из членов АукцЫона совершенно точно определяет сильную сторону группы: АукцЫон звучит хорошо вне зависимости от того, понимаешь ты их тексты или нет. Удивительная вещь для группы, которая пишет на русском языке. И не то, чтобы Федоров или Озерский писали плохие тексты. Вовсе нет. Просто тексты (как, в общем, и стихи Гаркуши) растут из нот, аккордов и волшебного скрежета тромбона.

Нельзя доверять тому, что говорит о своих работах сам художник. Майкл Джира презирает The Burning World. Бретт Андерсон любит повторять, что Bloodsports - один из лучших альбомов Suede. Леонид Федоров считает совместные альбомы с Алексеем Хвостенко самыми сильными вещами АукцЫона. Однако все это как минимум сомнительно. И потому вот он, список десяти лучших альбомов лучшей группы из постсоветского мира.


10. В Багдаде все спокойно (1989)

Нет, конечно, это не лучше Жильца вершин (в этом списке альбомы непосредственно АукцЫона; иными словами те, в которых хотя бы изредка звучит голос Олега Гаркуши), но воображения здесь все же очень много. Еще мелькают проходные вещи ("Карлик-нос"), а также моменты, когда театральность компенсирует не самые сильные мелодии ("Одинокий мужчина"), но в общем это уже тот самый 1989 год, в который группа записала Как я стал предателем. 

Лучшая песня: "Банзай"


9. Вернись в Сорренто (1986)

Первый альбом АукцЫона. Три песни вслед за вполне издевательским романсом/стихотворением - это так же хорошо, как любая поздняя вещь Федорова. Советская романтика, советский бюрократизм, советский рок-н-ролл. Все тут. А дальше лихой текст "Женщины" и вычурный свинг "Деньги это бумага". Альбом немного распадается на причудливую самодеятельность из подпольного Дома культуры, особенно в конце, но харизма АукцЫона уже здесь. С самого начала.

Лучшая песня: "Волчица"


8. Дупло (1990)

Дупло - оригинальное название пластинки с восьмью песнями. Через два года, в 1992, вышел диск с новым названием (Жопа), и на нем было уже десять песен. Плюс удушливый вопль "Колпака" с вокалом Гаркуши, плюс обманчиво ритмичная "Выжить" ('ничего не станет, ничего не будет... только бы выжить'). Дупло - это мрачный альбом, в котором скорее не появление новой страны, а глумливое подземелье советского прошлого. Но странная вещь: альбом затягивает своим однородным, беспросветным звучанием. И потом: здесь "Самолет", "Пионер", "Вру".   

Лучшая песня: "Пионер"


7. На солнце (2016)

Мелодии немного поредели, но звук остался тем же. Та же харизма, та же изобретательность, те же духовые. На солнце - это альбом распевный и просторный. Самая короткая песня длится шесть минут, так что группа успевает разработать ритм до его полного музыкального предела. И Федоров с музыкантами делают это с огромным удовольствием. Это удовольствие ощущается здесь особенно сильно. Хочется думать, что не в последний раз.

Лучшая песня: "Мир тает"


6. Юла (2011)

Всякий раз, когда я проигрывал музыку АукцЫона своим друзьям или знакомым из Англии, эффект был потрясающий. В последний раз это случилось не так давно с песней "Мимо", заставившей как минимум двух человек немедленно зайти на discogs.com и заказать виниловую пластинку Юла за почти неприличные деньги. Но она того стоит. Юла - это поздний АукцЫон, распущенный, непосредственный, доверху набитый музыкальными идеями, сочетающий бесконечно красивые мелодии ("Огонь", "Полдень") с вокальными выходками Гаркуши ("Кожаный", "Карандаши и палочки").  

Лучшая песня: "Мимо"


5. Как я стал предателем (1989)

Я был на двух концертах АукцЫона, и самый яркий момент случился на втором из них. В какой-то момент джазовая импровизация остановилась, и стройным накатом возникло начало "Осколков". Тот самый момент волшебства, ради которого нужно было быть там, в Доме Культуры, в самой депрессивной части Минска. Как я стал предателем - это коллекция небольших и немного извращенных поп-шедевров, с сильным мелодичным наполнением, а также с полным ощущением того, что этот альбом просто не мог быть записан в том же году, что немного сырой В Багдаде все спокойно.

Лучшая песня: "Вечер мой"  


4. Девушки поют (2007)

Поначалу меня смутил дотошный профессионализм. Все на этом альбоме, записанном в Нью-Йорке, при участии Джона Медески и Марка Рибо, казалось слишком идеальным для безумного и 'живого' звучания АукцЫона. Но это прошло. Музыка все та же, авантюрная и прекрасная, только качество звука поменялось. От размашистой полуинструментальной "Профукал" (текст впервые появился на альбоме Это мама) до наркотической одиннадцатиминутной заглавной песни, здесь нет ничего лишнего. Но лучше всего - "Там-дам". "Фа-Фа-Фа" для нового десятилетия.

Лучшая песня: "Там-дам"      


3. Бодун (1991)

Первый по-настоящему гениальный альбом АукцЫона, где группа нашла тот самый нужный баланс между мелодией и хулиганством. Нет в мире человека, который устоял бы перед неуёмной энергией "Дня Победы" или "Летчика". Но тут еще и первое появление лучшей песни группы. Шесть минут абсолютного душевного экстаза, когда все немеет, и нет ни сил, ни воображения упустить смысл того, о чем поет Федоров. 

Лучшая песня: "Фа-Фа-Фа"


2. Птица (1993)

Есть у АукцЫона вещи, от которых внутри разливается почти физическое ощущение счастья. В Птице это почти каждая песня. Самая сильная коллекция мелодий и, возможно, текстов группы. Тот случай, когда в разные периоды жизни я выберу разные любимые песни. Иногда вкрадчивый ритм "Еще не поздно" ('скучно быть смелым'), иногда вокальная эйфория "Все вертится", иногда безусловная мелодия заглавной песни. Иногда все, что угодно. Да и Гаркушины "Уши" тоже хороши. 

Лучшая песня: "Еще не поздно"


1. Это мама (2002)

Это мама - не просто лучший альбом АукцЫона. Это один из моих самых любимых альбомов вообще. И если вдруг мне случается забыть об этом, я ставлю десятиминутную версию "Фа-Фа (Это мама)", и все становится на свои места. Это мама - 'живой' альбом, записанный в студии. Две новые песни ("Якоря" и "О погоде") прекрасны. Лучшие версии "Самолета", "Зимы", "Осколков"... Федоров поет вдохновенно. В "Заведующем" новые слова. Духовые сходят с ума. Это мама - самое полное ощущение музыки АукцЫона.

Лучшая песня: "Фа-Фа (Это мама)"

travelling notes (lxxxiii)

There comes a point during any trip when you stop and ask yourself: "Am I really going to stay here for good?" There is barely any edge to the question, and no suspense, but one should take comfort in that fact that it exists. 

Tasteless and Terrified

There is a rather sickening moment during a recent interview with Robert Forster on Soho Radio about his new album Inferno (on which a great deal more later). The interviewer, probably a very nice guy, manages to develop a genuine sense of bonhomie with his guest, not least due to the sudden appearance of the legendary producer Dennis Bovell (The Slits' Cut remains a classic LP) in the studio. The interviewer brings up the idea of Robert producing other artists.

Quite hilariously, Forster mentions Van Morrison. Getting him out of his comfort zone and such. Then he brings up Elton John. Making him rediscover his edge, etc. Finally, there is Paul McCartney who, in the eyes of Robert and many others, needs a foil. Who? Paul Weller. Or, and this suggestion is both genius and flabbergasting, Morrissey. The idea being that Morrissey should be writing McCartney's lyrics. 

How good is that, you might wonder. The idea, however, creates a palpable sense of tension in the studio as the poor interviewer simply cannot let this one pass with an emphatic 'hell, yeah', an agreeing giggle or a moment of dignified silence. No, he just has to say it, to set things straight and avoid this dangerous ambivalence. Morrissey? he says, sheepishly. But surely you mean that Morrissey? Morrissey of old? 

A bizarre remark, totally uncalled for. That Morrissey? Morrissey of old? What does this have to do with anything? Sadly, Robert humours the sorry bugger and agrees: that would indeed have to be Morrissey as he was in the 80s. Because, and the interviewer has to be absolutely clear on this, Morrissey has become something else, saying these awful and ridiculous things... In other words, exactly what you would expect from a cowardly British broadcaster in this day and age. 

It is truly pathetic, and not just because Morrissey's latest album is his best in years (although one has to wonder how many of these journalists have given Low In High School a fair shot), but mostly due to the fact that art has now become an afterthought. I am okay with people disliking Morrissey's lyrics (although despite some harsh lines - which every artist has the right to sing - the man is in fine form, or else go and listen to "Home Is A Question Mark"), but this was not it. This was, first and foremost, a moment of tasteless dread. Genuine and utterly senseless. Art did not come into it.

Album of the Month: DRIFT CODE by Rustin Man

This album, while not very forthright initially, has been sucking me in for three weeks now. With its silky piano, with its classy yet nondescript vocals, with its smooth, ingratiating melodies only occasionally disturbed by a ragged guitar line, this album feels intensely autumnal. Which is interesting as this is a man, remember, who made that classic LP with Beth Gibbons titled - yes - Out Of Season.

The man is Paul Webb (this is his second album under the 'Rustin Man' moniker), formerly a bassist of Talk Talk. 

Drift Code is tasteful to a fault. You only need to look at the cover to realise that is one of those special records that get by on charm as much as they do on their musical substance. The same goes for Paul Webb's voice, too, which is late-period Bowie with just a touch of the Apartments' Peter Walsh.  

The album features no particular highlights. Everything's lowkey and extremely even - although you might want to pick out the tinkling piano bit in "The World's In Town" around the 2:30 mark, or else the chorus of "Martian Garden" (the catchiest thing here), or else the mysterious groove underlying "Judgement Train". Elsewhere, "Light The Light" is almost playful and "Brings Me Joy" is almost the prettiest thing you will hear all year. 

Mind you, the moment you let this record under your skin (which is the only true way of experiencing it), you will see it as a great mood-piece that could soundtrack any grim February of your life. However autumnal it may appear to be. And the way he intones 'summer' in that closing song - well, this will just sound devastating. 

P.S. Rest in peace, Mark Hollis.

Same as it ever was...

The Academy Awards cease to exist the moment the last winner is announced. After that - nobody cares, total void. You would be hard pressed to remember who got the coveted statuette two days ago. The only time the situation developed differently was, of course, in 1989, when the Oscars died the moment the ceremony started. 

But this year - it will be no different from the usual state of things. Today, by nightfall, the whole thing will fade away, and no one will care that the year's best film (Cold War) got nothing, that it still makes no sense to split the Best Director and Best Picture awards, and that Spike Lee said something or other. Oh and Green Book? Please. This is like saying Nashville Skyline is the best album by Bob Dylan. 

travelling notes (lxxxii)

The greatest miracle of my travelling summers took place in the small town of Consuegra, by the windmills of Miguel de Cervantes. The day was scorching hot, and the air felt like boiling water scratching every living inch of my skin. The ground was dried and potholed by humourless sunshine. There was one full hour before my bus to Toledo, I was hopelessly dehydrated, and the cash I had was only enough for one bottle of water from an automatic machine. I inserted the coin, and nothing happened. The coin got stuck. Out of sheer desperation, I hit the machine with my hands, and - lo and behold! - two bottles came out. It took me one gulp to drink all that water, but I think I was saved that day. 

Bismarck's Broken Neck. 'Stalin' by Stephen Kotkin

Some of the most evocative pages I've had the pleasure to read come from the final chapter of Stephen Kotkin's breathtaking biography of Joseph Stalin. The second part of the monumental trilogy (two thousand pages and counting), Waiting for Hitler, 1929-1941, ends with the tense few hours before the fateful morning of June 22. 

For a few moments, we are inside the head of one of the 20th century's bloodiest despots, pacing the room, distrusting everyone, fumbling with the pipe full of his favourite Herzegovina Flor cigarette tobacco. This is frankly astonishing stuff. Not least because you've already gone, and suffered, through hair-raising accounts of interrogations, arrests, executions. Because now it is he who is full of zoological dread. Because Hitler is at the door, Hitler whom he had recently toasted, and appeased, and supplied with grains and oil, and there is that sickening smell of madness mixed with German beer.

And then there is silence, only slightly diluted by the black ravens crowing at the window. The black ravens he had ordered to shoot by the thousands. So yes, now there is silence, only slightly altered by his shuffling shoes hiding those monstrous webbed toes which, as the legend has it, betrayed Satanism.

This could all seem too 'flowery' considering the fact that Stephen Kotkin, a professor in history of both Stanford and Princeton Universities, wrote a book so objective and so rich in sources (hundreds of pages you'd need a magnifying glass to read). Some time ago, in Kotkin's conversation with Slavoj Žižek at the New York Public Library, the world's favourite Slovenian Marxist spoke about how sick he was of all those historians who focus 'too fucking much' on personality and overlook the historical context. To which Kotkin replied, quite rightly, that sometimes the personality is just too omnipotent, and overpowering. 

And he tries, too, but what could you do about those mind-boggling 30s (even Hitler was dumbfounded), about a whole country ruled from one man's "Little Corner"?

Kotkin writes with great imagination, something you would not find in too many books on history, and the details he provides are of the kind that will stay with you long after you close the book. Those German women sewing Soviet flags to welcome Stalin in Berlin (German disinformation weeks before the attack). General Pavlov's subordinate listening to The Gypsy Baron by Johann Strauss II the night of the invasion. And, of course, the bust of Otto von Bismarck - whose neck got broken while being delivered to Hitler's office. With no one having the heart to tell the Führer. 

Even before the third book is released (in the works; tentative title is Miscalculations and the Mao Eclipse), Stephen Kotkin's work seems unparalleled. In its two volumes, both fascinating and unfathomable, it could well deliver the strongest judgement on the 20th century this side of the memoirs of Nadezhda Mandelstam.