Album of the Month: B-SIDES & RARITIES PART TWO by Nick Cave & The Bad Seeds

While picking a compilation as the best album of the month is hardly a noble thing to do, I do not really feel like choosing a collection of French songs performed by Jarvis Cocker either. Besides, it is fucking Nick Cave we are talking about, and even his rarities and b-sides dwarf everything else around to the extent that I have barely had time for anything else this month (other than re-listening to Soft Cell's "Say Hello Wave Goodbye" which may or may not be the greatest song ever written). 

Obviously, you will want to compare this record to the one released in 2005. B-Sides & Rarities Part One was a whopping three-disc compilation that featured classics like "(I'll Love You) Till The End Of The World", "Little Empty Boat" and "Grief Came Riding". While this new Part Two compilation may not be as strong, and "Opium Eyes" is clearly inferior to "Opium Tea", I still find each one of these twenty-three songs absolutely indispensable. Yes, even "Instrumental #33" is unnecessarily pretty.

Since this compilation covers Nick Cave's career from 2005 onwards, this is mostly mournful, gorgeous, deadly serious stuff. A couple of rocking pieces aside (most notably "Accidents Will Happen" released during the good old days of Dig, Lazarus, Dig!!!), this is Cave pre and post trauma. Loop pedals, Warren Ellis, droning grooves, achingly beautiful piano lines. Biggest highlights include the spoken-word "Steve McQueen" (which you may remember from the One More Time With Feeling film) and "Vortex" (with a chorus like that, you have to wonder how this ended up being a studio outtake). Also, the Leonard Cohen cover is masterful, the Debbie Harry duet is heartfelt, "Heart That Kills You" is endlessly intriguing and "Euthanasia" would have fit seamlessly onto Push The Sky Away.

What else is there to say about this guy anyway? He is just too good a songwriter and a performer, and his b-sides and rarities are well worthy of your time. Needless to say, I cannot wait to see him in Verona next summer. 

RECOMMENDED THIS MONTH:

Nick Cave & The Bad Seeds - B-Sides & Rarities Part Two

BadBadNotGood - Talk Memory

Jarvis Cocker - Chansons D'ennui Tip-Top

They Might Be Giants - Book

Tori Amos - Ocean To Ocean

Guided By Voices - It's Not Them. It Couldn't Be Them. It Is Them!

Ducks Ltd. - Modern Fiction

P.S. Parquet Courts may have good grooves but I'm afraid they just aren't very good songwriters. 

My latest discoveries: 3 "bad" albums by Morrissey

Prior to the last decade when each one of his albums caused some sort of petty controversy, historically there were three Morrissey LPs that were considered not quite "right". While I generally try to ignore such consensus opinions (especially when it comes to Morrissey), something has compelled me to fall in love with Viva Hate!, Your Arsenal and Vauxhall & I and ignore the rest of his 90s output. This 'rest' included three albums. Kill Uncle (bad title), Southpaw Grammar (bad timing) and Maladjusted (bad cover). Recently, this problem has been fixed and I am happy to report that one of those albums is good but flawed, another one is moderately great and the third one is an underappreciated Morrissey classic. 

First there was Kill Uncle. Released in 1992, soon after the acclaimed Viva Hate! (which I still consider inferior to both Your Arsenal and Vauxhall & I), it has never been held in especially high esteem. Ask anyone but the most devoted fans and you will hear about dull production, dull cover and dull singles. But it is time to reassess, because the songs are good. "Mute Witness" is dramatic and intense, "There's A Place In Hell For Me And My Friends" is a beautiful Morrissey ballad with a dark edge and may you wake up every morning to the sound of "Sing For Your Life". Also, I have no problem with the Eastern-flavoured "Asian Rut" and the playful instrumentation of "King Leer" gets me every time. Yes, there could be a couple of weaker tunes on side two, but even those are well-written and have enough personality to last another artist's career. ****

Southpaw Grammar (1995) was released after the immaculate Vauxhall & I (which I believe to be the best thing Morrissey has ever done), and that is perhaps the key to understanding why the album is so underrated. Or else Morrissey himself has disavowed the album somehow, I do not know. What matters is that from the 11-minute opener "The Teachers Are Afraid Of The Pupils" to the 10-minute closer "Southpaw", this album sounds like the best thing you have never heard. The former features Dmitri Shostakovich's Fifth Symphony sample and the latter could be one of the greatest songs of Morrissey's career (those guitars are beguiling, transfixing, otherworldly). Elsewhere, some catchy songs (the single "Boy Racer", the lyrically intriguing "Best Friend On The Payroll") and some semi-successful experimentation (check out the beginning and the ending of "The Operation"). But man, that title song. I could listen to it for days. ****1/2

Of the three albums in question, Maladjusted (1997) is the weakest. Which is a bit daft considering the fact that around that time Morrissey recorded six other songs that could have made the album a minor classic (the brilliant "Now I Am I Was" is case in point). As for what actually ended up on the album, it ranges from terrific ("Alma Matters" is worthy of any Morrissey single and "Trouble Loves Me" is a beaut with the man at his singing best) to underwhelming (despite its colourful ending, "Papa Jack" is quite tedious melodically, and the title song is hookless and uneventful). Also, a couple of infectious indie-poppers. Also, "Sorrow Will Come In The End", which was famously deleted from the UK version of the album due to its lyrics that were basically a very thinly-veiled attack on Mike Joyce and Andy Rourke. It is overdramatic and hilarious, you really do need to hear it for yourself. ***1/2 

And there you have it. The bottom line being that there isn't a bad Morrissey album. Or else I am yet to hear one. 

Про Одессу. София.

Когда находишься в Одессе, легко поверить в приморские предания и легенды. Одесская мифология глубока и обширна, и трудно отказать себе в удовольствии оказаться на картине Петра Нилуса, в рассказе Бабеля или в черно-белом фильме 30-х годов. Недавно, рядом с центральной аллеей парка Шевченко, экскурсовод объясняла туристам, какими словами их встретят на Привозе. "Мадам, взгляните на эту прекрасную осетрину". Да-да, уверяла экскурсовод, здесь все еще говорят именно так. Кажется, я был на Привозе достаточно раз, чтобы убедиться в том, что это не совсем так. И ведь вся суть в этом не совсем. То есть найдется дама с огромной, лоснящейся на солнце тушей осетрины, и обратится к вам "мадам" или "месье". Она будет такая одна, но обязательно будет.

История и мифология Одессы держатся на этой даме. На тягучем запахе моря. На старых улицах и безумных архитектурных памятниках, которые все еще стоят. И будут стоять, несмотря на палящее солнце и сильный ветер, дующий с Аркадии.

На днях мы гуляли по району, который начинается на Соборной площади и упирается в двухэтажную Молдаванку. Это один из любимых районов Одессы, с Художественным музеем, домом фотографа Буковецкого (именно здесь Бунин писал "Окаянные дни"), лютеранским собором Святого Павла, университетом имени Мечникова, полуразрушенным цирком, улицами Льва Толстого и Луи Пастера. Здесь любимое и не испорченное вниманием кафе Emerson и здесь потрясающий магазин с англоязычными книгами по архитектуре и искусству (Resident). И здесь на днях случилась встреча с девочкой по имени София.

Мы прошли короткий переулок Маланова с темно-красным домом со сказочными шпилями, и вышли на Коблевскую улицу. Свернули во дворик, по-одесски неотразимый и уже покрытый теплыми осенними листьями, и остановились, чтобы осмотреться. Деревья, старый колодец, каменная постройка непонятного назначения. Запах быта и полная тишина. Людей тоже нет, только в дальнем углу, на скамейке, сидит ребенок. Увидев нас, он тут же уверенно поднимается и идет к нам. Светлые короткие волосы, неряшливая одежда и взрослый взгляд (в Одессе взрослые дети). Похоже, мальчик лет шести. "Можно мне погладить собаку?" По голосу, но только по голосу, мы понимаем, что это девочка. На красивом лице темные разводы не то сажи, не то обычной грязи. Мы не знаем, стоит ли, и спрашиваем, разрешают ли ей родители гладить чужих собак. Она болезненно молчит, и мы понемногу догадываемся, почему.

В конце концов мы даем ей покормить собаку, и всякий раз я замечаю, что корм просыпается сквозь ее ладони и тонет в сухих листьях. Наконец ей удается это сделать, и даже подать собаке руку, и в какой-то момент мы спрашиваем, как ее зовут. "София золотая ручка", говорит она. Так уверенно и с таким достоинством, словно все эти три слова впечатаны в ее детский паспорт и пишутся с большой буквы. Мы остаемся еще на минуту, и она просит собаку сесть и лечь и снова сесть и еще раз лечь. Трудно отделаться от мысли, что девочка сошла со страниц книги, одесской песни или старого приморского предания. Все кажется органичным: взгляд, движения, лицо. Имя. Наконец мы решаем уйти, однако в арке оборачиваемся и вновь смотрим на нее. "А можно мне еще раз ее покормить?" спрашивает она, и мы говорим что-то мрачное и неизбежное про другой раз. Видно, что собака переживает не меньше нашего. Девочка машет нам вслед. Возможно, мы понравились ей.

Мы не проверяем карманы, не ощупываем запястья в поисках часов (мы все равно их не носим). Я видел, как неуверенно ее детская ладонь пыталась схватить и удержать корм. Кто дал ей это имя?.. Мы ужасно рады этой воскресной встрече, которая кажется удивительной и немного сказочной. София золотая ручка. Имя из прошлого, которое подпирает и не дает исчезнуть старой приморской легенде, ради которой этот город и существует. И благодаря которой вся эта безумная история Одессы еще жива.

Album of the Month: I'VE BEEN TRYING TO TELL YOU by Saint Etienne

Despite the repulsive cover, it actually took me about ten seconds to fall in love with this album. The acoustic rhythm of "Music Again" just seemed irresistible and the fact that it went on for almost six minutes made it even more so. The vocals are sparse and hypnotic, which is something of a pattern here. Most of these eight songs are based on a repetitive minimalist groove lifted from a 90s pop song. "Music Again", for instance, samples a forgotten 1998 single called "Love of a Lifetime" by Honeyz. A decent pop song in its own right, and a minor hit, it attains new depth and mysticism in the hands of Saint Etienne. 

And I have never even been a fan of the band in the first place. I like the odd song and some of their earliest albums (though never in their entirety as the quality seems uneven), but this is the first time when it truly hit me. I find this music deeply satisfying, unconventional and absolutely hypnotic. Again, the premise is quite simple. They take a sample from the period of 1997 to 2001 (the years of optimism as they are called in the short film that accompanied the release of this album) and infuse it with style and charm. No offense to Natalie Imbruglia (you won't hear me put down "Torn"), but "Beauty on the Fire"  never sounded as good as it does on "Pond House". 

Unlike most albums by Saint Etienne, I've Been Trying To Tell You has no filler. "Blue Kite" that opens side two does not even feature vocals but has mesmerising ambience that just gets more and more engaging with each new listen. "I Remember It Well" is a personal favourite. Busy in its minimalism, it has a haunting melody, dream-like atmosphere and heavenly vocals from Sarah Cracknell. I should also mention the closing "Broad River" which has no right to be so engrossing - featuring as it does a seemingly uneventful groove and a sample of a fairly standard pop song by Tasmin Archer.

Again, a stylish album (despite the cover) which, in my case, has made its gradual transition from 'an interesting listen' to 'a record of the year'. A deeply nostalgic album, too, and like the best slice of nostalgia - it makes imagining beat reality. 

RECOMMENDED THIS MONTH:

Saint Etienne - I've Been Trying To Tell You

Manic Street Preachers - The Ultra Vivid Lament 

Lindsey Buckingham - Lindsey Buckingham

P.S. This band called Low that everyone loves so much. They are not very good. 

My latest discoveries: THE VAST OF NIGHT

What a brilliant little film. Hijacked by a huge delay in release (one year and a half since its premier in January 2019) and possibly Covid-19, The Vast of Night never got the attention it deserved. A shame, really, because the film stays with you. A month has passed since I finally saw it, and I am still gripped by its style. Its thick-rimmed glasses, its late night radio vibe and the breakneck speed of its dialogues. Speaking of the latter, do not freak out when you watch this film in the original. Because those conversations will seem overwhelming, even if English is your native language. The first thirty minutes of this film are insane, and you will either be stunned by the pace or the verbal expressions which have long become obsolete. But that is part of the charm. So do not freak out. Do not 'cramp the cool'. 

The Vast of Night is a sci-fi story loosely based on what may or may not have taken place in Pennsylvania in mid-60s. It is a story of a mysterious UFO incident in an excitable small American town and how it stirred some lives while some watched a high school basketball game and did not even notice. Everett, a disc jockey at a local radio station, and Fay, a switchboard operator, fool around with a tape recorder at the start of the film and get involved into a disturbing UFO investigation by its end. While it would be easy to write the whole thing off as quirky sci-fi, the film could also be viewed as a clever rumination on a small town and the desire to get out (less John Mellencamp, more Lou Reed).

What impressed me the most (other than those dialogues, of course) was the assured style of Andrew Patterson's filmmaking. For a debut, the cinematography and the direction are simply stunning. The simplicity of the plot and the minimalism of the decorations only highlight the quiet power bubbling underneath The Vast of Night. Besides, and most importantly, it takes guts and a great deal of style to make that interview with an elderly woman work. She tells Everett and Fay about aliens and bizarre abductions, and God knows this should make you roll your eyes and sigh. What, another small town believer in batshit conspiracy theories? But... it is a powerful scene, and you almost want to scold Everett for his mistrustful attitude. Truly, I can't think of many better ways to spend ninety minutes of your life. A future cult classic in the making.

Про Одессу. "Немые ночи".

Вокруг темно, а впереди проступают золотые буквы Зеленого театра и огромное полотно черно-белого экрана. На краю импровизированной сцены стоят молодые музыканты, которые в течение часа будут играть что-то среднее между ECM джазом и Клодом Дебюсси. На экране появляются шведские титры и старомодная карусель... У меня чувство, что я ровно там, где должен быть.

"Немые ночи" - это самый стильный, самый необычный, самый лучший фестиваль Одессы. В этом году ему десять лет, и вчера мне стало нестерпимо жаль, что я пропустил девять лет его жизни. Потому что когда мы сидели в Зеленом театре и смотрели на черно-белые кадры 1924 года, поверх которых играл авангардный джаз в стиле Ника Берча или The Necks, я испытал совершенно новые ощущения, которых нигде и никогда не испытывал. Потому что идея, которая стоит за этим фестивалем, город, в котором он проходит, и люди, которые создают его, - все это идеально подходит друг другу. 

Идея. 

Организаторы находят три немых фильма, забытых, но еще живых. Скорее всего, они хранятся в богом забытых архивах Берлина или Варшавы. Один фильм связан с советским прошлым и пропитан советской эстетикой двадцатых, которая, впрочем, довольно эстетична и не так сильно еще страдает от постреволюционной идеологии (Троцкий, например, считал, что государство не должно вмешиваться в искусство). Другой фильм снят при участии украинских актеров или режиссеров, живших на Западе. Третий фильм - это классика немого кино 20-х годов прошлого века. Затем приглашаются музыканты, которые придумывают аккомпанемент. Они играют на протяжении всего фильма, давая ему новую жизнь. Все это проходит поздно вечером, в Зеленом театре, на открытом воздухе. 

Город.

Фестиваль был придуман в Одессе, и проходит именно здесь. По большому счету, где бы "Немые ночи" ни проходили, этот фестиваль навсегда останется исключительно одесским. Есть во всем этом потрясающее сочетание архаики, стиля и дерзости, которые так здорово переплелись в этом городе. И потом ночи в Одессе по-прежнему теплые, и фестиваль можно проводить даже в сентябре.

Люди.

Люди прекрасные хотя бы потому, что они вот уже десять лет поддерживают фестиваль, который не может приносить никаких денег. Это энтузиазм, однако в первую очередь это любовь к музыке и кино. Когда они выступали перед показами, их голоса дрожали от нерва и предвкушения. А еще музыканты, которые помогли заново увидеть фильмы, которых никто из нас никогда не видел. И не мог видеть. Они создавали мелодии, они подыгрывали сценам из фильмов, однако порой создавалось ощущение, что они сами уводили фильмы в те формы и состояния, о которых режиссер даже не догадывался. А еще это все мы. Все те, кто пришел на фестиваль. Нас не сказать, чтобы очень много, но и разговор здесь совсем не про количество.

Все это штучные, редкие, почти несуществующие вещи. Первым фильмом вчера была "Карусель" Дмитрия Буховецкого, снятая на шведской киностудии почти сто лет назад. Фильм настолько неизвестен, что о нем есть лишь несколько упоминаний в интернете. А между тем "Карусель" (равно как и советская, берлинская, американская судьба режиссера) захватывает и не отпускает до самого конца. Фильм был снят другими людьми, в другое время, однако даже сегодня тут есть вещи, которыми восхищаешься и от которых в ужасе закрываешь глаза. "Карусель" появилась на фестивале при содействии посольства Швеции (копия хранится в архивах Стокгольма), и это тоже делает опыт "Немых ночей" уникальным. Равно как и все, что происходит на этом фестивале, в этом городе, с этими людьми. 

Про Одессу. Книги, наркотики, секс.

В Одессе нет смысла ничего придумывать. Нужно подслушивать. В начале августа я был на Одесской книжной выставке, которая в этом году проходила вдоль центральной аллеи Парка Шевченко. Она сильно отличалась от той, что я помню по своему первому приезду в Одессу семь или восемь лет назад. Тогда все происходило неподалеку от Соборной площади, выступал Жванецкий, пламенный и живой, и стенды стояли в несколько рядов. Теперь не было прошлого размаха, однако и в этот раз писатели проводили встречи в уютных тенистых палатках, детей учили сочинять стихи, а из динамиков играл джаз. 

И, конечно, были книги. Бумажные, новые, старые, художественные, научные, про Одессу, не про Одессу, в твердых и мягких обложках, на стендах и на бесконечных полках. 

На самом деле, в Одессе мало читают. Это удивительный факт для города с такой литературной историей (в Приморском районе трудно найти улицу, которая не носит имени поэта или писателя), однако читающих людей здесь не так много. И оттого было особенно интересно пройтись по книжным рядам выставки. Был жаркий день в начале августа, и в моем кармане лежал исписанный блокнот со слипшимися на солнце страницами. Какой-то парень, застенчивый и заикавшийся, пришел с огромным мешком, в который заталкивал одну книгу за другой. "Так, Теннесси Уильямса взял... Что же еще?" Все это скорее походило на поход в супермаркет, и Теннесси Уильямс мог оказаться голландским сыром или молдавским вином. И все же я не мог оторваться от сцены. В итоге парень взял еще несколько книг из воображаемого списка, расплатился и незаметно ушел. У одного из стендов собрались дети лет двенадцати. Они вяло пролистывали книги из первого ряда и уныло вздыхали. В конце концов девочка заключила: "Секс и наркотики. Ничего нового". 

Я задержался у стенда с научной литературой. Я пролистывал знаменитую книгу Фатали М. Мохаддама "Психология диктатуры", когда за моей спиной показалась тень человека. Женщина, продававшая книги, посмотрела на мужчину и сказала: "Ой а у меня для вас есть хорошая книга. Про психологию гангстеров, очень интересно". Мужчина кашлянул, сказал "нет, спасибо" и ушел. Я, в свою очередь, отказался от идеи читать про диктатуру (ее мне и так хватает) и захлопнул книгу. Между тем, еще один мужчина прошел рядом со мной и заглянул в палатку с русскоязычной литературой. "Есть что-нибудь из наших, из одесских?" Из палатки ему предложили: "Верба? Юлия Верба?" Мужчина презрительно хмыкнул. "Верба? Ну это так. Я думал, "Окаянные дни" Бунина или что-нибудь такое...".

И все это после двух минут нахождения на выставке. В конце концов я взял книгу воспоминаний современников Маркеса о колумбийском писателе, и шел домой размышляя над тем, почему же в Одессе так мало читают. Здесь жили Пушкин, Гоголь, Паустовский, Бабель. Здесь есть бульвар Жванецкого. Улица Жуковского. Дом, где жил Чехов. Сюда приезжают Дмитрий Быков, Вера Полозкова и Михаил Шишкин. Так что же не так? Вероятно, дело во все той же приморской пресыщенности. Литература окружает, литература упивается этим городом. "А настоящие одесситы", сказал мне один местный, "на море не ходят". Как заключила девочка лет двенадцати, пролистывавшая очередную книгу: "Секс и наркотики. Ничего нового".